Среда, 22-Ноябрь-2017, 10:32
Приветствую Вас Гость | RSS

389 стрелковая дивизия
Главная | Регистрация | Вход
Меню сайта
Вход
Видео
Календарь
«  Апрель 2012  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


ОБД Мемориал

Книга Памяти Узбекистана

Люди и Война–People and War

Проверка тИЦ и PR

Рейтинг@Mail.ru



http://oksmzar.at.ua/

Главная » 2012 » Апрель » 27 » Страницы жизни академика Сергея Батышева
Страницы жизни академика Сергея Батышева
14:33
 
Историко-психологическая новелла
 
«Меня не будет, но мое бытие переходит в другое качество.
Я не исчезаю. Дух – вот в это я верю… Вот в это я верю».
Алексей Тимофеев, из предсмертной беседы с
 Сергеем Батышевым.
 
Торгово-промышленная палата Российской Федерации расположена в самом центре Москвы. В трехэтажном здании, облицованном красным кирпичом с двумя белыми колонами у входа и гипсовыми грифонами по углам лицевой стены. Когда-то здесь была биржа Российской империи. По ее комнатам и залам ходили Савва Морозов, Павел Третьяков и другие известные люди, оставившие след в деловой и культурной жизни страны. И сейчас здесь зарождаются многие интересные начинания.
 
Сегодня на первом этаже, сразу у входа, плакат с информацией о проведении очередных международных Батышевских чтений. Красиво изогнутая стрелка подсказывает, как лучше пройти в зал, где намечено проводить мероприятие. Он только начал заполняться. Несколько человек колдуют возле персонального компьютера, пробуют, как лучше демонстрировать подготовленные иллюстрации для своих научных докладов. Пожилой мужчина неторопливо листает папку с заготовленными материалами, еще и еще раз обдумывает написанное...
 
Страницы давних, еще копеечных тетрадей. Обрывки листиков из блокнотов с отрывочными записями промелькнувших событий, от которых застряли в памяти осколки фраз и отдельные слова, ранившие или радовавшие душу. По ним, как по капелькам, постепенно складывается том человеческой жизни. У каждого – своя и - особая. Про кого-то, хотя Бог не поскупился и лет отпустил человеку вроде не мало, но таких страничек почти не остается. У других, когда солнце их жизни приходит к закату, собираются целые фолианты. В их память проводятся даже конференции и международные чтения…
 
Герой Советского Союза, Сергей Яковлевич Батышев, прошагавший по земле, как сам написал позднее, в огне прошедших сражений не один год, в свои восемьдесят пять лет, не раз, шутя, замечал, что Бог приметил и полюбил его еще с детства. Видно были на то у академика шести академий мира основания утверждать такое.
 
Х  Х  Х
 
Вой сирены сорвал и унес утренний сон. Через несколько минут сержант Сергей Батышев привычно прошел вдоль шеренги солдат своего взвода. Внимательно осмотрел заправку их обмундирования, не пряча глаза, всматривался в тревожные взгляды знакомых, уже почти родных лиц, таких же молодых, как и у него самого.
 
Война страшна еще и своей неопределенностью. Каждого дня. Каждой минуты. Отсутствие четкой цели всегда человека тревожит. А в армии, когда тебя может ожидать что угодно, всякая неясность подавляет особенно. В то воскресное июньское утро тысяча девятьсот сорок первого года поступление команды затягивалось. Это тихое ожидание приказа осело в памяти Батышева навсегда.
 
Две вещи быстрее всего роднят солдат: общие трудности армейских будней и упрятанное желание как можно быстрее вернуться к прежней гражданской жизни. У молодого командира с красным эмалевым квадратиком в петлицах оно было особенно сильным. Но если тревога по делу, а не ради учебы, то ведь многие из стоящих в шеренге его солдат, вскоре не смогут встать в строй, подумалось младшему лейтенанту. Такое, возможно, ждет и его самого. А ведь желание жить, пожалуй, и есть главный смысл жизни…. Этот хвостик мысли о цели бытия прежде никак не удавалось ухватить ни на занятиях по истории в школе, ни в фабрично-заводском училище, и даже в институте на лекциях марксизма-ленинизма…. Только сейчас догадка показалась ему совсем некстати.
 
Чем опасна солдатская служба? Умирают и на гражданке. Но в армии распорядок дня расписан по минутам. И чем меньше свободного времени у солдата, тем быстрее он превращается в бездумного исполнителя. Почему именно здесь и сейчас всплыли такие мысли? Может быть потому, что так пробивается в человеке упрятанное природой где-то глубоко в его сущности ощущение смертельной опасности. И, значит, тревога совсем не учебная….
 
Догадка не обманула Батышева. Через несколько часов шестьсот двадцать четвертый стрелковый полк сто тридцать седьмой стрелковой дивизии Московского военного округа получил приказ двинуться в сторону Бреста.
 
Х  Х  Х
 
Фронт как строгий отец постепенно приоткрывал необстрелянному Сергею сущность всякого боя и приучал к выживанию. На шестой день войны бомба немецкого самолета, атаковавшего позиции полка, разорвалась в десятке метров от окопа сержанта. Тяжело контуженого командира взвода молодая санитарка выволокла из окопа и дотянула до лазарета. А через две недели взвод отошедшего после контузии Батышева окопался и отбивал атаки немецких танков уже под Смоленском. Всего через несколько месяцев сержанту, уже как опытному солдату, поручили командовать ротой. В ноябре ему удалось послать жене коротенькую записку:
 
«Дорогая Маруся! Ты не беспокойся обо мне. Какая-то дурацкая пуля легко задела меня. Поправляюсь успешно. Верь, что мы скоро разгромим Гитлера, и я вернусь опять в свою школу…».
 
Разве мог пехотинец и комсомолец Сергей подумать тогда, что до того разгрома ему предстоит еще пять раз побывать в госпиталях, четыре года ползать и топать аж до Берлина. И что не всякая победа бывает окончательной…. На лазаретной койке по ночам ему часто виделись вперемежку, то небольшой родной Кадом под Рязанью, то горное поселение Дигора в Серверной Осетии. Туда после окончания техникума получил Сергей направление на работу. Там он, как когда-то лермонтовский Печорин, приметил и потерял голову от красивой, стройной горянки. Только звали ее не Беллой, а простым русским именем. Ей тоже пришелся по душе молодой русский учитель, передававший ребятам тайны рабочих профессий.
 
Х  Х  Х
 
В июне сорок второго клещи немецких бронированных армий сомкнулись под Воронежем. Несколько советских дивизий оказались в окружении. Командование приняло решение выходить из капкана мелкими группами. Батышев вырос в рязанских лесах. С детства много времени проводил в них. Знал, как можно бродить и прятаться в его зарослях. Поэтому с десятком солдат, оставшихся под его командой, решил пробираться через фронт перелесками. При подходе к небольшому мосту группа наткнулась на минное поле. Двоих солдат тяжело ранило. Взрыв всполошил немцев. Через несколько минут на дороге показалась цепочка немецких мотоциклистов, послышался рокот танка. Остаток группы успел рассыпаться в придорожных зарослях. Зажав в руке пистолет, из под густого куста Батышев наблюдал за дорогой. Патрульный отряд остановился у взорванного моста. Офицер вылез из коляски, глянул на раненных, распростертых на траве. Сергей отчетливо видел на правой щеке немца ярко розовый шрам. Как надрез на спелом арбузе. Немец достал из полевой сумки фотоаппарат, сфотографировал лежавших красноармейцев. Подозвал солдата и скомандовал:
 
-Fertigmachen! (Прикончи!)
 
Через несколько дней Батышев с горсткой своих бойцов подошел к передовым позициям гитлеровцев. Линию фронта решили переходить ночью. Гранатами забросали открытый блиндаж фашистов. Короткими перебежками стали выходить из окружения. В это время опять шальная пуля попала Сергею в ногу. Он упал, головой ударился о какой-то твердый предмет и потерял сознание.
 
Очнулся Батышев когда заходившее солнце уже светило между стволов деревьев. Немцы со своей позиции ушли в наступление дальше. Вокруг него не было никого. Сергей снова очутился в тылу врага. Только теперь один. Догонять отступавшую армию оказалось не так-то просто. Моторизированные немецкие части ускоренно рвались на юг, к Дону и Волге. В медленных переходах от одной деревни к другой Батышеву открывалась изнанка войны. Пустые глазницы разбитых и сожженных домов. Мужчины и женщины, повешенные на перекладинах посреди улиц. Подобно поникшим флагам, которые принес новый порядок на захваченную землю.
 
На убитых солдатах, валявшихся в кюветах, глаза Сергея уже не останавливались. Ранило другое, с чем сталкивался не раз. Когда родные русские лица меняла волна испуга, если видели хромающего бойца с красным квадратиком на петлицах гимнастерки…. И отказывали не только в ночлеге…. Но и кусочка хлеба не всегда подавали…
 
Раньше, думал Сергей, война проверяет людей на смелость. Но оказывается, еще меньше выдерживали испытание на преданность власти и простую порядочность…. Во время блужданий по перелескам и задворкам Батышев не раз задавал самому себе вопрос: почему война действует на разных людей по-разному. Одни становятся добрее и милосерднее, другие ожесточаются на весь мир….. Только в декабре, уже на подступах к Северной Осетии, Батышеву удалось обойти гарнизоны противника и выйти к своим. И тут он столкнулся с самым обидным.
 
- Свой, свой – бубнил под нос молодой капитан - особист из штаба полка, куда привели Сергея. – Знаешь, сколько таких своих около фронта блуждает… Солдат своих, где потерял? Почему в штатском, если военный, да еще командир?... Документы в спецчасть отправим, там решат, что с тобой делать….
 
Х Х Х
 
Почти неделю Батышев бездельничал в подвале, куда его поместили, пока в штабах решали дальнейшую судьбу неожиданно заявившегося красноармейца. Странно, но именно на фронте, особенно в ту неделю, Сергей все чаще задумывался о смысле жизни. Наверное, потому, что когда смерть становится будничной, о ней вспоминается меньше. Мысли о завтраке, обеде и ужине носятся в голове только голодного солдата. Сытый - просто соблюдает распорядок дня….
 
Прежде враг в его сознании носил отвлеченное понятие. В виде черного силуэта на мишени, куда нужно было обязательно всадить всю обойму. И процесс этот не вызывал особых эмоций. На фронте врагов он увидел вживую. Они тоже ходили…. Окапывались…. Переговаривались …. Иногда даже пели…. Не раз Сергею припоминалось, что в первые дни войны всякий раз, перед тем как нажать курок винтовки или автомата, ему приходилось что-то ломать в себе. Со временем палец стал срабатывать без задержек….
 
Как командир Батышев быстро оценил особенности немецких солдат. Высокая, доведенная до автоматизма, профессиональная выучка. Беспрекословная дисциплинированность. Массовая храбрость.
 
А как педагогу, ему хотелось разобраться и понять, как, какими путями достигли такого фашисты. Отсутствие робости у самого и своих солдат ему было понятно. За их спинами семьи, дети, громадная страна рабочих и крестьян многих сдружившихся навсегда народов. Но что же гонит в атаки фашистов?.... Почему нация Гетте, Шиллера, Канта, Бетховена в короткий срок превратилась в зверей?...
 
Батышеву повезло. Документы о нем отыскались. Кадровых офицеров в подразделениях наспех сформированного Закавказского фронта не хватало. После нескольких часов перекрестных допросов ему поверили. Хотя и понизили в должности, но доверили командовать не кадровым взводом минометчиков, а собранным из добровольцев, которых бросали на самые опасные участки. 
 
В начале весны сорок третьего по результатам боев под станицей Кеслерово на свои новенькие малиновые погоны лейтенант Сергей Батышев прикрепил третью маленькую звездочку, а на гимнастерку – первый орден Красной Звезды. 
 
В любом деле приобретаемый профессионализм проявляется на свой лад. В мае Сергей написал жене, что на его личном счету уже тридцать семь уничтоженных немецких солдат, два офицера, три пулемета и два миномета противника. И что он каждый день увеличивает свой счет….
 
Много лет спустя сотрудники академика Батышева не раз говорили и писали, как не соответствовал суровый вид лица их высокого начальника чуткому складу его души.
 
Х Х Х
 
Со временем даже дни войны с частыми боями, потерями, радостями маленьких и больших удач приобретают серый будничный цвет, постепенно стираются в памяти. Но бывают такие, на первый взгляд незначительные события, не отмеченные особыми орденами или благодарностями командования, зарубки, которых остаются в памяти навсегда.
 
Первый Украинский фронт уже сражался на Волынской земле. Батальон, которым командовал майор Батышев начал штурм небольшого городка Горохов. Волну наступавшей пехоты задержала огневая точка врага. Хорошо замаскированный немецкий пулеметчик из заранее подготовленного укрытия короткими очередями на глазах Сергея подстрелил двух его солдат. Командира взвода, который крикнул «За Родину! За Сталина!» и побежал вперед, чтобы поднять в атаку припавших к земле бойцов, сразу прошило несколько пуль. По тому, как не торопясь, деловито огрызался фашист, Батышев понял: встретился с опытным врагом. Такого на испуг не возьмешь. С гранатой в одной руке и пистолетом в другой Сергей решил заползти с тыла. После взрыва, бросился в окоп немца. Волной разорвавшейся гранаты фашиста отбросило от пулемета. Мертвый вояка лежал в стороне, разбросив руки. Гимнастерка на руках оказалась высоко закаченной, а оба предплечья от кистей до локтей - окольцованы браслетами с мужскими и женскими часами… 
 
Тогда, в пылу боя, он не придал увиденному никакого значения. Но, замеченный кадр с мертвым мужчиной и раскинутыми руками, окольцованными разнообразием чужих часов, которые тот собрал в Украине, отпечатался в подсознании. Даже после войны замолчавший навсегда немец почему-то не раз являлся во сне Сергею…. И сквозь дрему сознания Батышева пробивалось: неужели жизнь дается человеку ради такого…… 
 
Х Х Х
 
Еще два эпизода военных лет почему-то чаще других вспоминались Батышеву по ночам. Его батальону под Сандомиром поручили ночью первым форсировать Вислу и удерживать плацдарм до переправы основных сил армии. Плот, на котором он переплывал, достиг средины реки, когда, немцы почуяли неладное. Постовые выстрелили в небо осветительной ракетой. Громадной лампой она повисла в небе и на глади воды шахматными фигурками высветились плоты и лодки десантников. Через минуту вода закипела от взрывов. Полная беззащитность видно и подняла забытые ощущения, таившиеся в памяти Батышева с детства. 
 
Бабушка и мать регулярно водили мальчишку в церковь. Непонятное чувство благоговейного таинства и полного спокойствия, которое всегда охватывало маленького Сергея в том храме, осело в памяти. С годами атеистическое воспитание в пионерии и комсомоле все это стерло. Но на том беспомощном плоту, ему захотелось, как в детстве, неторопливо прикрыть себя крестом. Он даже начал делать это, но рука опустилась под тяжестью зажатого в ней автомата.
 
Тогда после боев из всего его батальона живыми остались только шестеро. Да и то в теле Батышева, по утверждению врачей госпиталя, застряло пятьдесят два осколка. К званию Героя в пехоте случайно не представляли….
 
Другая памятная зарубка осталась от того, что случилось уже в самом Берлине. Его полк начал штурмовать центр города. Нужно было подыскать место для расположения штаба. В одном из пустовавших полуподвалов он выбил дверь автоматом и остолбенел. Большая комната оказалась заполнена детишками. Видно родители или воспитатели упрятали здесь малышей от бомб и снарядов. Десятки глаз на испуганных мордашках уставились на появившегося Сергея с наставленным автоматом. Батышев сам растерялся. Только минуту спустя нашелся:
 
- Guten Morgen….- автоматически громко выпалил он немецкую фразу, которую много раз слышал в школе. И черный всполох всеобщего ужаса в уставившихся на него глазах сразу сменил свет детского любопытства. Воспоминание о той неожиданной перемене, уловленной в берлинском в подвале, позднее всякий раз согревало академика, когда брал на руки дочку, сына, а позднее – и детей этих детей….
 
  Х Х Х
 
Послевоенная жизнь Батышева походила на восхождение по лестнице. Когда поднимаешься своим ходом с этажа на этаж. Без долгих отдыхов на площадках…. После победных салютов маршал Конев направил своего самого молодого двадцатидевятилетнего командира полка на учебу в военную академию. В напутствие обнадежил: армии очень нужны толковые генералы. Но Сергий запросил о демобилизации. Не хотел изменять педагогической профессии, мечтал скорее закончить прерванную учебу в институте, серьезно заняться наукой.
 
Так и получилось. В сорок шестом – защита диплома. Через несколько лет - кандидатской диссертации. Потом - докторской. Избрание членом-корреспондентом АПН СССР. Академиком.
 
И в должностях не засиживался надолго. От директора рядового техникума в Саратове до заместителя начальника Госпрофобра СССР поднялся сравнительно быстро. Мудрый маршал, улыбался Сергей Яковлевич, вспоминая военную молодость, еще пятьдесят лет тому назад правильно что-то угадал в нем. В науке он не только генеральских чинов достиг….
 
Но ни звания и награды больше всего согревают стареющее сердце академика. Главное, он отстоял, чтобы вместо жалких довоенных училищ, прозванных в народе ремеслухами, современных рабочих начали обучать по-новому. Созданный им в Ленинграде научно исследовательский институт уже не одну сотню ученых по профессиональной педагогике подготовил. Недавно серьезно производственной педагогикой стали заниматься специальные институты в Казани, Свердловске, Киеве, Ташкенте, которыми он курировал по научной части. А какие училища для обучения рабочих начали строить в стране! Любому иностранцу показывать не стыдно. Каждого квалифицированного советского рабочего к полному среднему образованию подводим....
 
Отчего же в последние годы все чаще и чаще щемит на сердце? Началось такое еще лет десять назад с неожиданных событий в стране. На происходившие грустные перемены натыкался сам. Об этом говорили и на кухне за рюмкой заходившие в гости однополчане….
 
Когда был в ГДР на праздновании пятидесятилетия Победы, не удержался, попросил показать в Барлине улицу, где в последний раз ранили в сорок пятом. Искал тот дом, в котором закрыли детишек в подвале. Ничего не нашел. Немцы молодцы. Они и улицы перестроили. И магазины у них не пустуют. А у нас на прилавках – хоть шаром покати…. Но болело не только от этого.
 
Сергею Яковлевичу не раз вспоминалась неожиданная встреча с однополчанкой. Той медсестрой, которая спасала его под Брестом….
 
Х Х Х
 
Рабочий день клонился к концу. Секретарша попрощалась перед уходом и, значит, сейчас начнут заходить не сотрудники, а соискатели и аспиранты. У них день не нормирован…. С ними в своем небольшом кабине, сплошь заставленном полками с литературой, Батышев частенько засиживался до глубокого вечера. Здесь ему хорошо работалось. Книги, журналы, самая нужная информация по всем разделам педагогики в небольшой комнате всегда под рукой. Его удивляла пустота громадных кабинетов, обставленных шикарной мебелью, которые стали появляться у нового начальства по результатам перестройки. Впрочем, разве только кабинеты…. А особняки с вычурными заборами, охраной…. Хотя производство в стране быстро хиреет…. Он не требует себе новых апартаментов. Здесь ему привычно и удобно.
 
В дверь постучали, слегка ее приоткрыли:
 
-Можно, Сергей Яковлевич, - спросил женский голос.
 
- О-о-о, Дора Ефимовна, - суровое лицо Батышева посветлело в улыбке. Поднялся навстречу: - Заходите, заходите смелее…
 
Встречались они в начале мая, когда природа и люди словно хмелели в праздничном веселье. Сергей Яковлевич даже не узнал ее сразу, когда собрались под Большим театром. Там, в условленном уголке скверика, обычно собирались воевавшие в армии Ивана Степановича Конева. Оказывается, она тоже заканчивала войну в армии первого Украинского фронта. У нее имелись даже две высших награды солдатской доблести: медали «За отвагу». Одну из них она получила из рук самого маршала.
 
Дора Ефимовна в сорок третьем переправилась через Днепр с первыми полками, прорвавшими оборону фашистов. Когда немцы бросили в прорыв танки, нашим частям на левом фланге пришлось отступать. Санинструктор подтянула тяжелораненых к дороге, уложила на плащ-палатки, и начали просить проезжавших захватить с собой раненных, чтобы те не попали в плен. Но машины проносились мимо. Заметив подъезжавший бронетранспортер, сестричка быстро вытащила две плащ-палатки на дорогу, стала между ними. Машины остановилась, выскочил майор, обматюкал санитарку, требуя освободить проезд. Мол, не соображает, кого задержала. Та послала его подальше и подтащила еще одного раненного, чтобы полностью перегородить путь. Из машины вылез командир. Им оказался Конев. Расспросил в чем дело. Приказал взять раненных, а ординарцу - записать фамилию санитарки, номер части. Сказал спасибо за спасение солдат, снял с груди майора медаль и прицепил сестричке….
 
А сейчас в кабинете женщина растерялась. Как-то беспомощно тряхнула головой с короткой под мальчишку прической. Батышев мысленно улыбнулся: о женщине точнее всего рассказывает ее прическа.
 
- Сергей Яковлевич, - начала Дора Ефимовна сходу. – Я понимаю, наше медучилище не по вашему педагогическому ведомству проходит….. Но так накипело на сердце…. Для разгрузки решила заглянуть к вам… Вы же депутат Верховного Совета… Должны знать, что творится в нашей стране…
 
Женщина поделилась обидой. После войны закончила мединститут, много лет проработала замом директора медучилища. Недавно тот ушел на пенсию, но ее директором не назначили. Когда спросила в облздраве почему, кадровик намекнул, что она не подходит по данным анкеты….
 
- Пятый параграф их не устраивает, Сергей Яковлевич…. Но вы же знаете, когда приходилось вытаскивать раненных из окопов, разве мы интересовались их национальностью….
 
Плечи женщины задрожали совсем по-девчоночьи…. Батышев молча, подошел к сейфу. Такое он делал очень редко, только при встречах с самыми близкими друзьями. Достал бутылку коньяка, коробку конфет и две рюмки….
 
За разговором и воспоминаниями они несколько раз их осушили. Потом он попросил своего шафера доставить Дору Ефимовну домой. А в его кабинете еще до поздней ночи светилось воспаленное окно…
 
Дело было не только в обиженной медсестре. Вот долго помнятся Батышеву ликующие лица берлинцев, которые показывали на телеэкранах. Когда немцы с радостью наблюдали, как сносятся бетонные блоки берлинской стены. Откуда же всплыло и до сих пор давит на сердце смутное беспокойство поражения? Почти такое же впервые переживалось под Брестом во время начавшегося отступления…. А потом тяжело рассасывалось в долгие месяцы блужданий к фронту, который так быстро откатывался вглубь громадной страны….
 
Или взять событие, случившееся в Беловежской пуще, которое отозвалось потом стрельбой в Карабахе, недавними боями в Грозном. Для одних Советский Союз, дружба народов – понятие политическое. А у него оно через русское сердце проходит…
 
Производство разваливается. Города и деревни наводнены безработными. Страна рабочих и крестьян отказывается от родных детей…. Кто ж выручать в старости станет…. Менделеев утверждал, будто ученым дано заглядывать в будущее.. Ему ж теперь оно видится смутно. В трудные годы на фронте его, как и многих согревало будущее. И общая для всех цель – победа. Как пели позднее, одна на всех. Оказывается, без такого, пусть даже призрачного ожидания счастья, человек чувствует себя неуютно. Преобразования в стране, конечно, были необходимы. Но теперь Батышев замечает, как постепенно из-за отсутствия конкретной цели расшатывается в народе вера в победу. Ведь, чтобы не писали в газетах, но он видел, как бросались в атаку его командиры с криком о Сталине. Тот до сих пор остается для него Главнокомандующим. А еще великий Гоголь писал, что вера для человека – источник утешения и утоления его горестей….
 
Ползком заползали сомнения: может быть, заблудился он сам и его поколение. Где-то сбились с пути и свернули на тупиковую тропку…. Подбирался страшный вопрос, встречу с которым избегают даже самые отчаянные смельчаки…. Про смысл жизни. И сомнения Батышева прорастали все глубже…. Возможно, его статьи, учебники и монографии, которым отдано столько времени и души, тоже не понадобятся теперь никому. Разве станут когда-нибудь читать их те, кто придет ему на смену?....
 
Илья Стариков
 
 
Об авторе:
 
 
Стариков Илья Моисеевич,
доктор педагогических наук,
профессор факультета психологии НГУ
им. В.А. Сухомлинского,
зарубежный член Российской Академии Образования

Просмотров: 973 | Добавил: rpolonskiy | Теги: Герой Советского Союза, Академик, стариков, Стариков Илья Моисеевич, Батышев, Батышев Сергей Яковлевич, новелла | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright Roman Polonskiy © 2017