Понедельник, 24-Июль-2017, 15:51
Приветствую Вас Гость | RSS

389 стрелковая дивизия
Главная | Регистрация | Вход
Меню сайта
Вход
Видео
Календарь
«  Февраль 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


ОБД Мемориал

Книга Памяти Узбекистана

Люди и Война–People and War

Проверка тИЦ и PR

Рейтинг@Mail.ru



http://oksmzar.at.ua/

Главная » 2011 » Февраль » 15 » Айткеш Толганбаев
Айткеш Толганбаев
15:03
 
 
Айткеш Толганбаев – основоположник профессиональной скрипичной школы Казахстана. Прекрасный музыкант, признанный еще в 1961-м году первой скрипкой республики. Замечательный педагог-новатор, музыковед, автор пособий для городских и сельских музыкальных школ, автор «Сборника транскрипций для скрипки и фортепиано», где впервые для исполнения на этих инструментах были систематизированы и обработаны казахские мелодии.
 
Бывший участник Великой Отечественной, узник фашистских лагерей и ГУЛАГА, он больше половины жизни носил клеймо «враг народа».
 
У каждого в жизни – свое начало. Айткеш родился там, где ему уготовано было появиться на свет – в степях под Семипалатинском, в селе Карауыл. Маленький мальчик сидел на крыше, смотрел на ночное небо, усыпанное звездным бисером, и казалось ему, что он один-одинешенек на всей огромной планете. А степь была переполнена пульсирующими звуками, которые сливались в прекрасную мелодию. Ранняя любовь к музыке объяснялась просто: в роду Айткеша были великие Абай и Шакарим.
 
К десяти годам мальчик свободно играл на всех музыкальных инструментах, которые были только в казахском ауле.
 
Обладал абсолютным музыкальным слухом. Услышав мелодию по радио, мог мгновенно подобрать ее на мандолине, гитаре, домбре или сыбызгы.
 
Айткеш уже твердо знал – он станет скрипачом. Это он понял, когда услышал по радио, как играет выдающийся музыкант Мирон Полякин.
 
Когда ему было 10 лет, старший брат Балтакай купил ему скрипку в Семипалатинске. В селе не было преподавателей игры на скрипке, и юный Айткеш освоил игру на скрипке сам.
 
В апреле 1936 года, когда в Семипалатинске проводилась олимпиада художественной самодеятельности детей, Айткеш Толганбаев, не знавший ни одной ноты, занял на ней первое место.
 
Председатель жюри Латиф Хамиди настоятельно порекомендовал поехать в Алма-Ату, поступать в музыкально-педагогический техникум к Ахмету Жубанову.
 
Годы обучения в техникуме пролетели незаметно. Преподаватель, сосланный в Казахстан петербуржец Иосиф Лесман, считал Айткеша своим лучшим учеником, готовил к поступлению в консерваторию и прочил ему будущее Паганини.
 
Известный скрипач Марк Сквирский как-то сказал про Толганбаева: «Этот юноша будет иметь мировое имя. Если ничто не помешает ему». Помешала война.
 
Юноше прочили мировое имя в скрипичной карьере, но помешала страшная война, которая перевернула всю жизнь и многое отняла.
 
– Призвали меня в армию в январе сорок второго. Некоторое время призывники находились в сборном пункте Малой станицы (под Алма-Атой). Затем, после отбора медицинской комиссией меня с сотней других новобранцев, отправили в химроту, где прошли трехмесячную военную подготовку.
 
Скрипку постоянно носил с собой. Как только появлялось свободное время или наступало затишье начинал играть солдатам все, что бы ни попросили. Казалось бы, какая музыка, если идет война?
 
А война – это чудовищный разгул смерти. Это и кровь, зловонные трупы, крики, грохот, вопли. ...И вот я в Термезе, небольшом узбекском городке. Попал в полковой оркестр, как оказалось, единственным скрипачом.
 
Часто в местном клубе устраивали концерты для военнослужащих стрелковой дивизии.
 
Однажды командир полка подозвал меня:
 
– Скажи, музыкант, как твое имя?
 
– Айткеш.
 
– Что в переводе означает? Как по-русски?
 
– Не знаю, товарищ полковник. Думал долго и придумал:
 
– Давай так: Гриша! Гвардии рядовой Толганбаев. Он же Григорий Иванович.
 
Так с его легкой руки и пошло. Летом из Термеза через Красноводск, Каспий и Баку наш 545-й стрелковый полк 389-й стрелковой дивизии перебросили на Кавказский фронт. Целый месяц на берегу Черного моря строили оборонительные рубежи – доты и дзоты на случай прорыва немецких войск.
 
Потом нас двинули в Чечню, под Грозный. Немцы рвались к этому городу, к кавказской нефти. Советских войск там оказалось много, все дороги были забиты армейскими колоннами. Шли тяжелые бои, но наш полк (про другие не знаю) был почти безоружен. Перед переброской на передовую солдат одели в английские шинели и ботинки, вооружили иранскими винтовками и пулеметами, выдали бутылки с зажигательной смесью и противотанковые гранаты. А против нас шли стеной немецкие танки, артиллерия, самолеты.
 
– А наши-то танки где? – спрашивали у командиров – Где тучи самолетов, которые перед войной показывали на парадах и в кино?
 
Впрочем, человек ко всему привыкает, даже к смерти, она как бы находится всегда рядом. Я тоже быстро привык: ни пули не боялся, ни снаряда, ни летящего на бреющем полете немецкого самолета-штурмовика. Бежишь вместе со всеми и ничего не соображаешь. Ну, погибну, значит, погибну! Только бы пробежать вот это расстояние, упасть живым за бугорок, сделать несколько выстрелов и по команде опять вперед, до следующего рубежа.
 
Наступали, отступали... Большие потери несли. Многие мои земляки-казахстанцы и алмаатинцы погибли за одну неделю тяжелых боев. Например, после очередной атаки, то одного нет, то сразу нескольких, и никто не может сказать, где и когда мы их потеряли. Смотришь, в отделение поступает новое пополнение, и опять незнакомые лица, чаще всего необстрелянные молодые ребята. И меня несколько раз перебрасывали из одного подразделения в другое. Был в пулеметной роте, и в стрелковой, и в роте связистов. Наконец в противотанковую попал подносчиком снарядов.
 
Однажды ночью под сильным обстрелом переправлялись через Терек. Река неширокая, но глубина большая и течение сильное. Плавать не умел, впрочем, также как и многие. Перебирались на другой берег, держась за натянутый над водой канат. Сколько погибло солдат на той ночной переправе! Немцы осветят реку ракетами и бьют, чуть ли не в упор. Из темноты отовсюду раздаются отчаянные крики:
 
– Братцы, тону-у! Помогите! Не оставляйте!
 
С трудом переправились, захватили плацдарм, ринулись в атаку.
 
Но и в этих тяжелых боях бывали минуты затишья. Я здесь брал из санчасти с подводы свою скрипку и играл измученным солдатам. Грузины просили исполнить «Сулико» или популярную перед войной мелодию из кинофильма «Дарико». Русским хотелось услышать родные народные песни, казахам и узбекам – тоже свои, национальные. Бывало и так, что уставшие, голодные солдаты засыпали под мою музыку в наскоро вырытом окопе.
 
В конце сентября шли проливные дожди, казалось, что в тех местах и солнца вообще не бывает. Днем и ночью льет, как из ведра. Не прилечь усталому солдату, не присесть. Земля распухла от воды, образовалась сплошная жижа. Люди не выдерживали, не то что моя скрипка. Пришлось завернуть ее в тряпье и оставить на хранение в каком-то селе у старушки. Думал: вернусь, когда утихнут бои, заберу, но все получилось иначе.
 
В очередном бою наша противотанковая рота попала под сильный обстрел. Двоих убило сразу наповал. Наводчиком был татарин Хисматуллин. Смертельно раненный в живот, он долго кричал:
 
– Помогите, помогите...
 
А кто поможет? Накануне раненый командир и до утра не дожил. Я был контужен и ранен в ногу. Много, должно быть, крови потерял, а когда очнулся, понял, что все уже кончено. Кругом враги, надо мной – немецкий танкист с пистолетом в руке.
 
Красноармейцев, кто жив остался, немцы согнали в какую-то лощину, посадили всех на землю – человек четыреста или пятьсот, поставили вокруг часовых. Я кое-как перевязал рану и дополз до них.
 
Через несколько лет на допросах следователи, многие из которых никогда не знали войны, не захотят и слушать об обстоятельствах, при которых я оказался в плену. Ранение, дескать, было легким, а контузия – кто ее тогда зафиксировал, кто подтвердит?! Умри, значит, и не рискуй оказаться в плену, иначе обречен на всеобщее презрение, забвение и смерть.
 
Уже октябрь. Золотая осень. Как сейчас помню: часов пять вечера, дождь перестал, солнце еще не село. Думал, что же с нами случится, когда опустится ночь? Смерть или жизнь? Неужели все кончено? Обидно как!
 
В лагере военнопленных под Моздоком немцы собрали несколько десятков тысяч человек. За колючей проволокой под охраной автоматчиков и овчарок находились полураздетые, голодные, к тому же раненые военнопленные, которые мучительно переживали то, чего до сих пор не испытывали – унижение. Надежды выжить или убежать не оставалось. Умирали ежедневно десятками от ран и голода. И все страдали от педикулеза. Говорят, вши чуют голодных, отчаявшихся, ослабленных. Всюду ползали – на голове, под бельем, на щетине, на бровях. Кажется, в рот лезут и нет силы смахнуть. Посмотришь на рукав шинели, и, кажется, сукно кипит от насекомых.
 
Снимешь рубашку, подержишь над костром, она трещит будто сало на сковороде шкворчит. Оденешь гимнастерку, а вши опять ползают по телу.
 
Однако и к ним может привыкнуть доведенный до отчаяния человек. Только с одним я не мог смириться – постоянным голодом. От постоянного недоедания люди вокруг меня сходили с ума или превращались в зверей. Видел это собственными глазами, когда ходил, волоча по мерзлой земле раненую ногу.
 
Трудно сказать, чем бы все это кончилось для Айткеша, если бы не случай. Комендант лагеря, молодой немецкий лейтенант, оказался любителем классической музыки. Он приказал отобрать музыкантов из числа военнопленных. Игра Айткеша удивила коменданта, она ему понравилась. Начальник лагеря спас жизнь музыканта и распорядился отправить пленного скрипача в Германию в город Фрайбург, в лагерь с более мягким режимом.
 
Потом был Туркестанский легион, где вместе с другими музыкантами, людьми разных национальностей, Толганбаев в составе особой бригады искусств Туркестанского легиона выступал в городах Польши, Франции, Австрии.
 
Затем был побег, участие в партизанском отряде Французского сопротивления.
 
В конце войны, в 1945 году талантливый скрипач Айткеш Толганбаев работал в советском посольстве в Италии, играл в престижном оркестре Ди Адриано, участвовал в концертах. Айткешу был всего 21 год. Его ждало обеспеченное будущее, возможно, известность в чужой стране. Но музыкант тосковал по родине, ему снились родные степи. И услышанный по радио призыв Родины:
 
«…Все, кто остались в плену у врага, не виноваты в том, что случилось. Соотечественники могут спокойно вернуться домой, где вас ждут. Возвращайтесь!» – принял всем сердцем. Айткеш вернулся в Алма-Ату.
 
Родственники считали его погибшим на войне, соотечественники видели в нем чужака. Недолго вкушал Айткеш радостей послевоенной жизни на Родине. Призывы Сталина оказались хитрой уловкой: Толганбаев разделил участь многих военнопленных, попал на Колыму как «враг народа» и «иностранный шпион». 25 лет лагерей.
 
За «колючкой» Айткеш не только руководил эстрадно-симфоническим оркестром ссыльных музыкантов, но и работал на лесоповале, добывал золото, кочегарил, стирал белье. И в этот раз уже в лагерях любимой Родины ему помогла выжить скрипка. Вскоре после смерти Сталина его освободили. Несмотря на все пережитое, Айткеш Толганбаев (в свои уже тридцать четыре года) восстановился в качестве студента Алматинской консерватории (а помог ему в этом композитор Ахмет Жубанов).
 
На выпускном экзамене он блестяще сыграл скрипичный концерт П. И. Чайковского. Вскоре газета «Советская культура» опубликовала статью выдающегося музыканта Иосифа Когана «Первая скрипка республики», где говорилось: «В исполнении казахской музыки особенно выявляется выработанный А. Толганбаевым исполнительский стиль, очень своеобразный, сочетающий классическую школу со спецификой национального музицирования».
 
 
 
Но судьба готовила Айткешу Толганбаеву новое испытание. Всю жизнь, вплоть до распада СССР, всемогущий КГБ преследовал А. Толганбаева, приклеив ярлык изменника Родины. Айткеш Толганбаев обращался во все инстанции, дошел до президента СССР Михаила Горбачева, но только в мае 1992-го прокуратура уже независимого Казахстана окончательно сняла с него клеймо предателя Родины.
 
Этой минуты он ждал сорок лет и тридцать три дня. Как бы сурово ни обходилась с ним Родина, сердце Айткеша не ожесточилось, он остался ее преданным сыном.
 
Дочь Айткеша Толганбаева – Саулета, тоже стала музыкантом и очень многое делает для того, чтобы сохранить память об отце.
 
При ее участии создан республиканский благотворительный фонд «Орлеу» имени Айткеша Толганбаева, целью которого стало поощрение юных музыкантов. Время возвращает имя первой скрипки народу. Сегодня имя Толганбаева внесено в золотой фонд казахстанского музыкального искусства.
Просмотров: 1680 | Добавил: rpolonskiy | Теги: Казахстан, Скрипач, Айткеш Толганбаев, казах, Военнопленный, 389 стрелковая дивизия, 545 стрелковый полк | Рейтинг: 5.0/2 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright Roman Polonskiy © 2017